Вернакулярные районы Еревана. Конд – место стёртой истории
В самом сердце Еревана над городом возвышается Конд – район, который дословно переводится как "Холм".
Трудно найти человека, который, живя в Армении, ничего не слышал про Конд. Вокруг него много споров, кто-то называет его районом трущоб, в которых царит нищета и, как следствие, преступность, а кто-то восхваляет его историческую значимость, как самого старого района города. Конечно, это не итальянские фавелы, но свой колорит у Конда все же есть.
Когда-то это был район в центре города с уникальной историей, сегодня от него остались лишь трущобы с частными домами за высокими заборами. Архитектурную ценность представляют лишь несколько зданий, все остальное же времянки и полуразрушенные дома, порой без отопления и водоснабжения.
Уже долгие годы идёт дискуссия о реконструкции Конда и его ликвидации. Пока люди спорят, одна треть района уже окружена стройками и бульдозерами, систематично счищающими все на своем пути.
Основанный около 17 века, крошечный Конд площадью меньше квадратного километра сегодня представляет лишь историческую ценность. В последний раз строительство в Конде было организовано в 1680-е годы, и теперь его современный облик составляют здания, построенные на фундаменте прежних.
Одними из самых древних отголосков прошлого в Конде являются Церковь Сурб Ованес Мкртич, построенная в 7 веке и восстановленная, а также руины мечети Таба Паши, построенной в 1687 году.
Лабиринты дорог постоянно заставляют нас петлять и выбирать направление, стоя на перепутье. Сам Конд является тем самым перепутьем: остаться в прошлом или двигаться дальше? Время разбрасывать камни или время собирать камни?
Многочисленные граффити на обветшалых стенах домов притягивают к ним внимание, которого не было прежде. Во время прогулки мы встретили две экскурсионные группы: восторженные лица иностранцев перебивались утопленными лицами местных. Первые вертят головой в стороны, словно совы, а вторые неодобрительно рассматривают чужаков, коими оказались и мы.
Лишь шумная ребетня радуется гостям района, ведь это возможность сказать что-то на русском. Мальчишка лет 7 уверенно подбегает к нам и с предвкушением произносит:
–Скажи три!
–Три.
Мальчишка набирает в грудь воздуха и совершенно счастливый отвечает:
–Сопли подотри!
Он мгновенно разрывается звонким гоготом и убегает прочь, гордо сообщая друзьям о своей смелости. Улицу заполняет симфония детского смеха, она доносится до нас и заражает, ведь бог весть сколько этот мальчонка готовился к столь важному моменту в своей жизни.
Некоторые ереванцы считают Конд обособленным и недружественным районом. В то же время, сами кондовцы тоже прячутся от всего мира за высокими заборами своих домов, неодобрительно разглядывая гостей района. Два мира пересекаются и конфликтуют между собой во всем: в архитектуре, в культуре, в мировосприятии и даже в отношении к самим себе.
Самые красноречивые слова те, что не сказаны. Отношение местных к истории и своему району отражают два факта: восстановленная церковь Сурб Ованес Мкртич окружена пышным садом растений и цветов, в тени деревьев можно отдохнуть от летнего зноя, сорвав с ветки яблоко, а на стенах древних руинов персидской мечети среди архивных исторических снимков былой красоты сооружения гордо красуется табличка "свежвыжатый гранатовый сок".
После многочасовой прогулки под пристальным взглядами сторожил мы возвращаемся в Ереван настоящего, а в голове меня не отпускает вопрос: стоит ли бороться за сохранение в Конде того, что не признается и не ценится самими его жителями?
Так всё-таки время разбрасывать камни или снова пытаться их собрать? Скажи три.
