Когда количество путается с качеством
20 мая премьер-министр Никол Пашинян говорил о необходимости создания комиссии по расследованию событий 4 апреля, отметив, что пришло время ответить на ряд вопросов, связанных с этими событиями. Вопрос был затронут премьер-министром затронул этот вопрос в контексте судебной реформы, что придает этой проблеме дополнительную интригу. 30 мая с подписью 47 членов правящего блока была создана следственная комиссия по расследованию обстоятельств апрельской войны 2016 года, состоящая из 11 членов. Депутаты во главе с Андраником Кочаряном, лидером фракции ,,Мой шаг’’, созвали вчера свое первое заседание, и я думаю, что еще рано давать оценку эффективности этого парламентского института. Главный вопрос заключается в том, будет ли исследование проводиться до встречи.
Не секрет, что в так называемой ,,теории заговора’’ есть не что иное, как внутренний и внешний аспект четырехдневной войны. Кочарян и его коллеги также изучат внешние факторы, приведшие к войне в 2016 году, или будут ограничены только внутренним компонентом, сомневаясь, была ли создана комиссия по расследованию для обслуживания внутренней политической повестки дня. Но у меня еще есть много возможностей заняться деятельностью комитета и его содержанием. Сейчас более принципиальным является обсуждение вопроса парламентского большинства, отношений между правительством и оппозицией в этом контексте.
Всестороннее расследование проблем, связанных с четырехдневной войной, может быть достоверным и законным, если между политическими силами существует широкий консенсус. Фракция ,,Мой шаг’’ с самого начала игнорировала этот важный факт, инициируя комиссию следователя только подписями своих заместителей. Конечно, закон не запрещает такую процедуру, но очевидно, что ,,Мой шаг’’ руководствуется формальной инерцией РПА, по сути, учитывая позиции двух оппозиционных фракций, представленных в парламенте, их присутствие вообще.
Это не говорит о парламентской демократии. С другой стороны, парламентское большинство косвенно указывает на поведение, которое оно считает "заговором" или которое видит в своей деятельности. Это еще больше усугубляет подозрения о том, что комиссия, созданная следователем, станет не платформой для всестороннего изучения обстоятельств, связанных с войной, а инструментом влияния, которое, в соответствии с политической целесообразностью, будут использовать власти против оппонентов. Кстати, примечательно, что парламентское большинство также проявляет такую нетерпимость в других вопросах, которые также требуют политического и общественного согласия.
Никол Пашинян объявил о проверке только 20 мая, но всего несколько дней спустя лидер фракции ,,Мой шаг’’ Лилит Макунц заявила, что у них есть соответствующий проект и ждут предложений оппозиции. Каковы предложения ,,Светлой Армении’’ и ,,Процветающей Армении’’, даже если они не знают об авторитетном законопроекте или не целесообразно начинать этот важный процесс с участием всех парламентских сил? С другой стороны, складывается впечатление, что смена превентивной меры Роберта Кочаряна была ,,подарком’’ для команды Никола Пашиняна с точки зрения контроля над судебной системой, иначе непонятно, что всего через несколько дней после заявления премьер-министра о проверке, соответствующий законопроект. Если парламентское большинство будет руководствоваться формулой ,,мы такие, значит мы правы’’, тогда парламентские дебаты и разногласия становятся бессмысленными, укрепляя сформированный в Армении суверенитет одной личности.